Колесничие Фортуны - Страница 88


К оглавлению

88

– Лошадью ходи, лошадью! – причитал Лис. – Век статуи Свободы не видать!

– Лис, отстань! Ты что, не видишь, на доске уже нет ни одной лошади! Тьфу, то есть коня!

– Тогда возьми другое животное, только быстрее, а то продуешь! – Лис искренне считал, что мастерство игры в шахматы заключается в скорости поедания фигур противника и быстроте реакции.

Мы с Ясоном сидели над шахматной доской в глубочайшей задумчивости, размышляя над довольно-таки сложной партией. Мысли вспыльчивого грека ясно читались на его лице – он явно вознамерился поставить мне мат. Я же, напротив, искал способа скрыть от моего визави, в какой матовой позиции находится его король. Раздался осторожный стук в дверь. Кондалакис раздраженно вскинул кудрявую голову:

– Заходи, Аристидис! Что там у тебя?

– На траверзе Александрия, капитан.

– Прекрасно. Приготовь тогда товар к выгрузке.

– Я, собственно, за этим пришел. В трюме нашли какого-то странного старика – он не двигается, руки-ноги словно деревянные, лишь тихо стонет. Как с ним поступить?

– Старик? – снова опуская глаза на доску, небрежно произнес пират. – Выкинь его за борт!

У меня перехватило дыхание. Ведь это был старина Инельмо!

– Постой, Ясон! – попытался остановить я Кондалакиса. – У тебя в трюме находится один из могущественнейших магов Европы. Он должен скоро прийти в себя, и тогда может быть тебе полезен.

Ясон изучающе поднял на меня черные глаза и некоторое время пристально на меня смотрел.

– За борт! – повторил он своему помощнику. Тот вышел из каюты. – Неизвестно, что придет в голову этому магу, когда он очнется, – спокойно объяснил мне пират.

– Но он мой друг, пойми! Я за него ручаюсь! – выкрикнул я.

Адмирал по-приятельски похлопал меня по плечу.

– Неизвестно, что придет в голову тебе, когда он очухается… Ходи, Вальдар, – и он вновь уставился на доску.

Я понял, что уговоры бессмысленны, и на некоторое время просто оцепенел. Черт возьми, я ничем не мог помочь человеку, который дважды спасал мне жизнь! Проклятие! Холодная ярость поднялась во мне.

– Ну хорошо, сейчас мы с тобой сыграем! Шах! – сказал я, снимая ферзем пешку.

– Ах вот как? – Кондалакис убрал короля из-под боя.

– Еще шах!

– Проклятие! – задумался мой соперник, выискивая путь отхода.

Мат в один ход не заметить было сложно. Подумав минуту, Ясон смахнул рукою фигуры и встал, глядя на меня с явным раздражением.

– А ты действительно опасный игрок, Вальдар. Однако, я думаю, что проиграл все-таки ты. Аристидис! – позвал он. – Аристидис! Черт, куда подевался этот негодяй?

Адмирал вышел из каюты, напутствуя меня словами:

– Подожди, сейчас за тобой придут. Мое путешествие здесь заканчивается, твое же только начинается. Желаю, чтобы тебе повезло с новым хозяином! – Он вышел, хлопнув дверью.

Это было как раз то, что нужно. Смерть Инельмо требовала отмщения. Убийство Ясона было слишком простой местью – люди подобного рода при всей своей любви к жизни не особо трясутся над ней. Отвалившись от шахматного столика, я на руках дополз до угла, где над горой подушек на резной полочке неярко горела масляная светильня. Дотянувшись до нее, я отлил из носика часть масла на подушки и установил светильню на полке так, чтобы она упала вниз при первом же толчке или крене судна. Волоча за собой колодки, я тем же способом быстро вернулся на прежнее место. И вовремя: в каюту ввалились трое молодцов, которые подхватили меня под руки и поволокли к борту.

– Эй, принимайте еще одного! – крикнул один из парней, и меня на канатах опустили на покачивающийся около галеры баркас . Через борт свесился Ясон, крича толстому персу, восседавшему на корме:

– Смотри, Ахмед, я привез тебе в этот раз хороший товар! Не вздумай обсчитать меня! – Пират помахал баркасу рукой.

– Ясон! Помни, ты все-таки проиграл партию! – крикнул я.

Он только рассмеялся и скрылся за бортом. Галера начала делать поворот. По моим расчетам, светильня уже должна была упасть…

Баркас причалил к берегу. Слуги работорговца вытащили нас на сушу, и мы под охраной нескольких стражников побрели куда-то вверх по извилистой улице. Со стороны порта начали доноситься крики.

– Что они орут? – недовольно спросил меня высокий мрачный сосед.

– Пожар, – перевел я ему.

– Интересно, что у них там горит? – оживился мой собеседник.

– Императорская галера, – с наслаждением ответил я. По цепочке пленников электрической искрой передалось радостное настроение. Я думаю, еще ни одна партия рабов не вступала на торжище с такими довольными физиономиями. Александрийский рынок рабов напоминал гигантскую очередь на пляж: толпы слабо одетых людей, между которыми сновали торговцы, расхваливая свой товар. На рынке царило оживление, свойственное удачному торговому дню. Громко, до хрипоты спорили с торговцами покупатели, сбивая цену, разносчики шербета и холодной воды расхаживали между рядами, заглушая своими воплями брань торгующихся. «Пора бы позаботиться о себе, – подумал я, прицениваясь к покупателям. – Что там Ясон мне советовал насчет нового хозяина? Я думаю, вот этот будет как раз по мне».

В поле моего зрения возникла восьмерка чернокожих невольников, волокущих на себе богато украшенный паланкин, в котором восседал их раскормленный хозяин, важно взиравший на ряды рабов, выставленных на продажу. Перед паланкином вышагивало четверо мордоворотов, расталкивавших толпу перед своим господином. Судя по зверским гримасам и мощным торсам, это были телохранители восточного вельможи.

88